Власть попыталась оспорить результаты “неугодных” опросов

Вирусный кризис с самого начала проявилась в обеднении населения, лишился значительной части заработков. Такова специфика текущего состояния мировой экономики. Без сомнения, беднеют и россияне. Подведены итоги соответствующих опросов населения. Как и следовало ожидать, очень тревожные. Как отреагировала власть? Она предложила решения, позволяющие увеличить доходы? Нет, власть предпочла оспаривать результаты опросов.

фото: Наталья Мущинкина

Разворачивается кризис пришел не с экономики, а в экономику. Это не схлопывание долговых пузырей, не перепроизводство товаров. Эпидемия коронавируса сначала принесла новые риски для нашего здоровья, заставила прибегать к самоизоляции (за которую деньги заплатили далеко не всем), что существенно сократило доходы. Экономика остановилась, погружаясь в кризис. Если в традиционных экономических кризисах сначала падали акции, потом доходы, то теперь падение доходов опережает наступления кризиса.

У власти есть понимание специфики кризиса. Помощник президента Максим Орешкин еще 25 апреля заявил: «По всем мероприятиям, которые сейчас реализуются в России, главный приоритет — это человек, это гражданин, попытка сохранить его занятость, попытка сохранить его доходы». Он раскрыл экономический смысл такой позиции: на первом этапе развития кризиса идет остановка спроса со стороны населения, связанная в том числе с карантинными ограничениями. «И дальше эта остановка спроса распространяется на платежеспособность компаний, которые вынуждены, потеряв свои доходы, сокращать людей, снижать уровень зарплат. Это вторая фаза кризиса, это ровно то, с чем сейчас регуляторы по всему миру пытаются бороться, чтобы эту вторую фазу максимально сделать мягче».

Опрос, однако, четко показывают: на практике предупреждение Орешкина остались неуслышанными, уровень подготовки России к «другой фазе кризиса» явно недостаточен. Каждый пятый респондент признался в значительном падении доходов за время пандемии, а каждый десятый сообщил о полной потере заработка. Опросы свидетельствуют о дальнейшее расслоение российского населения. Значительная часть беднеет, но на другом полюсе растет, хотя и незначительно — с 1,8 до 2,1%, доля тех, чьи месячные доходы превышают 100 тысяч рублей.

Что в этой ситуации делает власть? Пытается оспорить результаты опросов. Подход старый как мир. Реакция, вместо того чтобы сосредоточиться на самых плохих вестях, концентрируется на вестнике. Опрос объявляются недостаточно репрезентативными, их якобы опровергает динамика потребительского спроса, который растет с мая. Хотя иначе просто не могло быть после двухмесячного закрытия непродовольственных магазинов.

Конечно, опрос не истина в последней инстанции. Но обращение к научных выкладок также свидетельствует о том, что разворачивается «вторую фазу кризиса» смягчить не удалось. По данным Росстата, к распространению пандемии в России ниже уровня прожиточного минимума доходы были у 12,5% россиян. Это так называемый уровень бедности. В апреле — в момент эпидемиологического шока — этот уровень, по оценке, сделанной в Высшей школе экономики (ВШЭ), вырос почти в 2 раза. Далее в ВШЭ есть два сценария — умеренный и оптимистический, они строятся на базе антикризисной программы правительства. По умеренному сценарию, реализация программы приведет к новому уровню бедности в 16,8%, по оптимистическому — 15,9%.

Все сходится — Россия на пороге новой бедности. Можно говорить о том, что по этому важному социально-экономическому показателю российское общество делает гигантский шаг назад — в 2006 году. Что делать точно нельзя — это отворачиваться от этой проблемы, критиковать опрос, вместо того чтобы проводить наступательную социальную политику.

Вам также может понравиться